О помощи, человечности и настоящих поступках

0
31 июля 2012
2975 прослушиваний

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

В. Кузенкова: Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня мы будем говорить о достаточно острой, эмоционально не простой теме — событиях на Кубани в июле этого года. С одной стороны уже прошло достаточное количество времени, чтобы схлынули первые эмоции, и пришли первые выводы. С другой — времени прошло не много, и все еще свежо в памяти. У нас в гостях две замечательные девушки, которые не остались равнодушными, когда случилась беда и стали активными участницами волонтерского движения. У нас в гостях Евгения Синепол и Ирина Кружилина! Здравствуйте!

Е. Синепол: Добрый день!

И. Кружилина: Привет!

В. Кузенкова: Начну сразу с первого такого вопроса: «В какой момент пришло решение от том, что нужно активно помогать делом, а не только сопереживать?

Е. Синепол: Случайно, в первую же ночь после трагедии, конечно. Сначала это был информационный поиск, узнали, начали искать, что случилось, как помочь. Выяснилось, что в Петербурге нет площадки для сбора гуманитарной помощи, и я написала об этом у себя в контакте и буквально через 20 минут получила предложение от человека, с которым я работала один раз десять лет назад. Мы даже не друзья. Сказал: «Давай, у меня есть площадка завтра на ней будут работать мои сотрудники!» — вот так все и началось.

В. Кузенкова: А каким образом собралась волонтерская группа? Сколько вообще насчитывала эта группа в Петербурге?

Е. Синепол: Честно говоря, мы не пытались считать единомоментно. В самые такие горячие дни у нас на площадке работало человек двадцать — тридцать, они периодически сменялись. Сейчас, из тех кто постоянно поддерживает работу и тогда, когда мы уже ничего не собираем — ну, человек десять — пятнадцать .

В. Кузенкова: Жень, а вопрос еще такой: «Что, можно условно разделить на три группы тех людей, которые были задействованы и до сих пор еще задействованы: это организаторы, которые работали на площадке; это люди которые так или иначе там привозили вещи, деньги перечисляли, еще какую-то помощь; и те кто поехал уже туда в Крымск и вообще на Кубань, уже помогать восстанавливать и проводить работы. Что объединило этих людей, что это вообще за люди?

Е. Синепол: Удивительно, люди очень разные, я когда начинала, ожидала, что это будут мои друзья, это примерно одна социальная группа: то есть, молодые предприниматели, пиарщики, рекламщики. Я думала, соберем там Газель, отправим его с городом: нам администрация сразу предложила такую возможность, и все. А оказалось, что людей, которые готовы помогать, их тысячи, и они все совершенно разные. Я видела: домохозяек, мамочек с детьми, бабушек, пенсионеров, предпринимателей, журналистов — да тоже. Очень разные люди. Оказалось, что не в профессии дело, просто они как-то видимо не равнодушны, и у них есть сейчас, есть такое желание, такая возможность. Я не могу сказать: те, кто не включился, они какие-то плохие и равнодушные. Хотя, я рассчитывала на больший отклик именно со стороны своих друзей, но объединило нас именно желание помогать и все, то есть никаких социальных каких-то историй про то, что только предприниматели, только пенсионеры или только домохозяйки — нет, такого не отмечалось никак.

В. Кузенкова: Ир, на твой взгляд, что объединило людей, которые поехали: поскольку ты была именно в Крымске, то есть...

И. Кружилина: Объединила, во-первых, общая ситуация, когда ты оказываешься в незнакомой обстановке, в зоне чрезвычайного происшествия и, в общем, пытаешься ориентироваться на месте, пытаешься понять, что надо делать, как это надо делать. И вы, в общем, в одной лодке, в данном случае в одной машине, на которой приехали, плюс два дня дороги, что в общем — то по себе не очень легко было, и конечно это объединяет очень сильно.

В. Кузенкова: А кто поехал, тоже можешь сказать, то есть какие это были люди? Я так понимаю тоже очень разные?

И. Кружилина: Я могу сказать, что вот людей, с которыми я поехала, я до этого не знала вообще. Нас собралось четыре человека. То есть, изначально это была я, девушка еще одна из тайги Катя, которая с нами работала. Появилась идея туда поехать. Согласился еще один молодой человек Миша поехать. Мы поняли, что нам нужен внедорожник, потому что там не проехать больше на другой машине. Мы пытались его найти непосредственно на месте и нашли. Катя все взяла в свои руки. Написала кучу постов в социальных сетях, и в итоге нашелся — таки внедорожник, непосредственно с водителем. Нашелся он в Петербурге. Соответственно, вот Костя, который нас повез туда, вот мы все вместе поехали вчетвером.

В. Кузенкова: Уже прозвучала тема соцсетей и неоднократно. Жень, к тебе, наверное, вопрос: «Вот ощущение такое, что десять лет назад все, что произошло сейчас, было бы просто не возможно, то есть какие-то совершенно уникальные вещи, потому как сплачиваются совершенно незнакомые люди, и в каких масштабах это происходит? Вот можешь как-то прокомментировать это?»

Е. Синепол: Совершенно точно, мы не смогли бы сделать этого так быстро. Главное преимущество нашей волонтерской группы то, что мы смогли очень быстро собраться, очень быстро собрать гуманитарную помощь и нашли компанию, точнее, она сама нашлась, опять же через социальные сети, которая возила вещи эти наши собранные, уже непосредственно в Крымск и в Нижнебокамск. Да, десять лет назад мы бы гораздо дольше собирали этих людей. Это было бы возможно, но мы не смогли бы так оперативно оказать, оказать первую помощь, самую необходимую.

В. Кузенкова: А в чем вообще была самая первая и самая необходимая помощь? Опять же, может там, здесь и Ира прокомментирует...То есть реальные потребности на месте, какие они были?

И. Кружилина: На тот момент, когда мы приехали, то есть у людей, практически у всех была еда, то есть не было такого, что там все голодные сидят и одежда. То есть это б\у одежда, уже люди отказывались на тот момент, и хотелось им нового постельного белья, потому что б\у они уже не брали. И единственные потребности, которые были такие действительно насущны — это стройматериалы, средства гигиены, то есть это подгузники, прокладки, шампуни, чистящие средства и вот строительные материалы: там и рабица, и тачки, и лопаты, и ломы, и помпы , которой мы чистили колодцы и соответственно генераторы — то, что вообще было на вес золота. Потому что с электричеством там были проблемы.

В. Кузенкова: А первая гуманитарная помощь, которую отправляли отсюда, в чем она состояла? То есть, я так понимаю, даже продукты отправляли с Питера?

Е. Синепол: Да, первое, что собрали — это было и вода, и еда, и одежда. Затем уже сконцентрировались на тех ребятах, которых перечислила Ира. И еще медикаменты — тоже собирали. А первая фура, ушла загруженная полностью, там двадцать тонн, по-моему, объем самой фуры. У нас там было конечно меньше, но объем был полностью заполнен: под завязку. Да, там были и постельные принадлежности, и еда, детские — очень много детской одежды собирали. Собирали больше всего, потому что такая потребность была довольно долго.

В. Кузенкова: Жень, еще вопрос: ты сказала сейчас: фура там на двадцать тонн. А сколько всего за время работ, вот по сегодняшний день, было отправлено груза из Петербурга, вот вашей организацией?

Е. Синепол: Счет идет в целом на больше сотни тонн уже. Может быть, уже даже несколько сотен тонн. Опять же, мы не успевали это все взвешивать, потому что работало как минимум два волонтерских пункта, просто волонтерских, не связанных ни с организациями, ни с государственными структурами, ни с партиями, и мы не всегда успевали быть в контакте, чтобы посчитать, кто сколько собрал, и кто сколько отправил. Но, счет точно больше сотни тонн. Это шок для меня просто, я думала несколько тонн это много, а мы собрали все вместе, всем городом, больше сотни.

В. Кузенкова: Если честно, меня тоже впечатлили эти цифры и вопрос: вот как тогда строилась организация? Ты говоришь: два пункта, которые собирали — как вообще, именно здесь, в Петербурге, все было организовано?

Е. Синепол: Оба пункта возникли спонтанно, параллельно друг другу. Были разные люди, у которых было неодинаковое неравнодушие, но возможно не было достаточного доверия. Действительно, я по себе могу сказать, я недостаточно доверяю тем людям, которые начали работать со мной параллельно, просто потому, что я их не знаю, для того, чтобы сразу начать работать вместе. Сейчас я затрудняюсь сказать хорошо это или плохо. Возможно, мы бы не справились, если все это было сконцентрировано в одной точке. Так у нас было два двора и две группы волонтеров по несколько десятков человек, которые собирали, сортировали вещи и упаковывали. Если все это было в одном дворе, я думаю, что зашились бы что мы, что они, потому что действительно очень много отзывчивых петербуржцев оказалось. В итоге мы так и работали — параллельно. Мелкие моменты объединили: транспортные потоки, потому что это была проблема найти транспорт, какие — то машины находили они. Им предложили прям вот люди, которые родом из тех краев, и все равно собирались ехать помогать своим семьям. И как раз вот, имея грузовой транспорт они сказали: «Мы все равно едем, бесплатно все, что нужно, отвезем!». Потом нашлась транспортная компания «Байкал — сервис», которые возили грузы и наши и с Литейного 31 — это был второй пункт. И от партий они принимали, но только строго без наклеек. Вот в итоге, сейчас очень сложно посчитать, кто сколько собрал, кто сколько отправил, потому что работа велась на одну цель, но двумя группами как минимум.

В. Кузенкова: Я правильно понимаю, что работа велась практически круглосуточно? Потому что в такие сроки — такие объемы?

Е. Синепол: Ребята с Литейного 31 работали действительно круглосуточно: принимали вещи круглосуточно, сортировали круглосуточно. Находились вот в своем офисе все время. А мы работали на прием и сортировку в течение дня — как правило, с 12 до 8 вечера, и естественно работа не прекращалась, да, действительно, мы понемножку спали. Поскольку есть еще потребность информационная: собрать команду, поставить задачи на следующий день, договориться обо всем. В общем да, работа была в течение двух недель довольно напряженная.

В. Кузенкова: Девушки, к вам вопрос, кто сможет ответить: когда поехали туда первые волонтеры, уже на место, вот по...с группы с которой вы связаны?

И. Кружилина: Я знаю, что мы не первые поехали — это точно...

Е. Синепол: Из нашей группы поехали из тех, кто работал в тайге именно на сборе и сортировке вещей, поехала по сути одна группа, в которой как раз Ира и участвовала...

И. Кружилина: Она была единственная группа, то есть...

Е. Синепол: Да, с тайги как бы единственная, а что касается коллег с Литейного 31, они отправились туда сразу же с первой фурой, это по-моему было 8 или 9, не буду точно сейчас говорить. 8 или 9 числа, первые 6 человек туда уехали, начали организовывать лагерь, в который затем уже приезжали люди целыми автобусами уже.

В. Кузенкова: То есть из Петербурга шли автобусы, или это со всей России уже, там уже просто волонтерские были?...

Е. Синепол: Да, там работали лагеря несколько штук, несколько крупных и несколько небольших таких групп волонтерских действительно со всей России, а из Петербурга ребята организовали отдельно большой лагерь и отправляли туда два или три автобуса уже ушло, сейчас уже один вернулся, что люди устают, там очень тяжело действительно работать в таком режиме. Ира расскажет подробнее. И отправили еще один. Сейчас до сих пор отправляют туда людей. Наибольшая потребность специалистов плюс рабочие руки, и вообще выносливые люди очень нужны.

В. Кузенкова: А специалистах каких именно, каких направлений?

Е. Синепол: Строители, врачи, психологи, ветеринары. Сейчас группа ветеринаров поехала.

В. Кузенкова: Спасибо, Женя! Я все-таки хочу теперь задать вопрос Ире, уже о том, что вы увидели, приехав туда на Кубань и о том, как организована была волонтерская помощь, непосредственно на месте?

И. Кружилина: Первое, что я увидела это земля такая. Впечатление первое, что землю облизала такая гигантская корова, потому что все вот так просто прилизано в буквальном смысле, потому что поток был действительно очень мощный, и все покрыто илом, грязью, все очень серое такое, и на фоне этого такое голубое небо с ярким солнцем. Такой диссонанс вообще: с одной стороны очень красиво, с другой стороны — очень грустно и очень печально все это видеть: и разрушенные дома и разрушенные мосты, и дороги, залитые грязью — это то, что мы увидели. Дальше мы приехали в лагерь, как раз который от Литейного 31 был сделан, Петербуржский и там уже все было все организовано, все процессы были уже отлажены, налажены. То есть, мы если изначально ехали туда с мыслью, что мы будем распространять тот груз, который мы собрали, те товары непосредственно адресно будем развозить, то получилось так: там уже настолько все отлажено было, что мы могли только влиться. Один выход оставался — это влиться в эту работу, и мы один день отработали в этом лагере, то есть я и Катя — мы поехали непосредственно чистить двор одному из предпринимателей, а мальчики разгружали что-то в церкви, они помогали там, по-моему, тоже с гуманитарной помощью. На следующий день мы перебрались в другой лагерь: там были не только люди из Петербурга, там были люди практически местные, которые из Краснодарского края...Были люди из... , дай вспомнить....из Ростова, из... сейчас я даже не помню откуда там люди были...из...все настолько...даже не обсуждалось кто откуда ...все просто...а, из Екатеринбурга, да вот там были ребята из Екатеринбурга — точно. И, соответственно, там тоже была работа уже отлажена. Там вообще шикарный лагерь, я... Поскольку у меня был опыт, достаточно большой, проживание в палатках, то есть я оценила вообще по достоинству, то, как они обустроили лагерь. Потому, что там люди видно с таким с очень серьезным подходом вообще отнеслись. Там кто-то отвечал за кухню, кто-то отвечал за туалет, душ, и кто-то отвечал непосредственно за работы, то есть утром принимали заявки, адресно, кому на какой адрес, что нужно — потом это все развозилось. Кто-то ездил чистить колодцы, кто-то ездил копать туалеты. Мы, после того как развозили груз с Костей, потому что он был на машине. Мы оставались там вот в одном доме и чистили его от ила. Если вы себе представите, обычный дом, и вроде все ничего, там такие следы от воды, которая пришла на уровне метр с лишним, и она ушла: видно такие желтые, а все остальное на полу оно покрыто таким слоем ила несколько десятков сантиметров. Вот и соответственно мы оставались там, чистили, и Костя там по двору помогал, там, хозяину что-то восстанавливать.

В. Кузенкова: Я так понимаю, что в основном, вот такая помощь, чистить дома и так далее, требовалась престарелым людям и так далее?

И. Кружилина: По идее, конечно, всем требовалась, да то есть моментально все это восстановить, никто не сможет и очистить это все. Поэтому помощь требовалась всем. Да, понятно, что бабушкам, опять же, пожилым, они сами не смогут себе выкопать туалет, который у них снесло. Вот, но в той семье, в которой мы работали там женщина с раком груди, с онкологией, я не считаю, что мы как-то зря работали, что они могли все это сами сделать...

Е. Синепол: Конечно!...

И. Кружилина: Она одна хозяйка. И вот у нее — такое большое хозяйство... Я получала вообще огромное удовольствие от того, что я делала. Когда смотришь, что несколько десятков сантиметров этого ила, потом ты очищаешь это все и там красивая мозаика на полу лежит, и вот это вот просто удовольствие такое и радость от созерцания результатов своего труда. А главное, что это очень большая благодарность от людей тоже. Они очень благодарны.

В. Кузенкова: Ир, еще такой не простой вопрос: " К сожалению у нас любое чрезвычайное происшествие — это очень благодатная почва для манипуляции в информационном пространстве. Ты была там, ты видела все своими глазами, и мне хотелось бы попросить тебя рассказать, в чем твоя правда того, что там происходило?«

И. Кружилина: Я вообще начну немножко со СМИ, с небольшой критики СМИ. Потому что то, с чем я столкнулась еще в тайге, и то, что меня немного даже разозлило — это то, когда мы работали: понятно приходила пресса, нас снимали, задавали какие-то вопросы, но когда одна девушка, не буду называть издание, она начала спрашивать у волонтеров: «Как вы думаете, в чем на ваш взгляд причина трагедии?» — то есть, спускали воду, не спускали, русла рек не прочищены, в чем причина? Почему она спрашивает об этом у волонтеров, мне не понятно. А главное то, что она услышит, она сделает на основе этого материал изначально неправдивый, потому что откуда волонтеры могут знать, они просто в Петербурге находятся, они этого не видели, они не имеют к этому ни какого отношения, и вот такой подход прессы меня убивает просто и злит очень сильно. Что касается, у меня был еще один интерес, помимо того, что хотелось помочь, этот информационный поток который лился со всех сторон, и с противоречивой информацией совершенно. Мне очень хотелось увидеть как там на самом деле. Я могу сказать, что масштабы разрушения — они колоссальные. Цифры, на мой взгляд, очень сильно занижены в прессе. Я, вот так вот, пытаюсь аккуратно сказать, но это действительно не выглядит так, как об этом говорят официальные источники. На мой взгляд, это так не выглядит, по крайней мере. Много пострадавших людей, у которых просто хозяйство пострадали, но в Крымске еще больше погибших людей, потому что вот мы были в Нижнебокамске, туда вода пришла в 11 часов вечера. Люди еще не спали, у них была возможность подняться куда-то: залезть на чердаки, на крыши, подняться на вторые этажи, там выйти куда-то. А в Крымск вода пришла в 2 часа ночи, люди спали и все...вода, больше чем в Нижнебокамске воды было...все...

В. Кузенкова: В общем были эти три часа, за которые можно было что-то сделать?

И. Кружилина: Да! По идее, вот они сейчас отрабатывают, начали, по крайней мере. СМИ говорят, что начали сейчас отрабатывать систему оповещения. Немножко поздно, на мой взгляд, но лучше сейчас это сделать, конечно.

В. Кузенкова: Безусловно, я правильно понимаю, о том, что ты говорила заниженные цифры по разрушенным хозяйствам?....

И. Кружилина: Это на мой взгляд, это очень субъективно. То есть, я не ходила по домам и не считала. Но, мы все знаем: цифры, которые озвучиваются официально, с увиденным, на мой взгляд, это не совпадает. Причем достаточно сильно.

В. Кузенкова: Ир, а что было самым тяжелым для тебя, вот во время этой поездки?

И. Кружилина: Тяжелым? Мне кажется, что вот жара самая тяжелая, вот то, что это жара. Потому что мы в Петербурге серьезно не привыкли к такому палящему солнцу и к такой жаре, пить хотелось постоянно. То есть, единственное желание весь день это чтобы вода была. Все больше ничего не надо. Есть не хотелось, ничего не хотелось, пить, просто пить и очень жарко и ты постоянно на улице под солнцем работаешь. А так, я, в принципе, не могу сказать, что мне что-то сложно или тяжело давалось, я большое удовольствие получила от возможности работать руками, потому что в силу своей профессии, я все больше работаю за компьютером и это интеллектуальный труд. А тут такой физический, очень грубый, в какие-то моменты очень грязный труд, но от этого я получала удовольствие. Плюс ко всему, я могу сказать, что ребята, которые туда приехали, кстати говоря, не только ребята, что удивительно, не только ребята, что и предприниматели которые бросали свой бизнес здесь и поехали туда рыть колодцы. И они вообще довольны были как слоны. Такие говорят: «Зато мы научились строить колодцы! Знаем, как это делается!» — вот и все. Кто туда приехал просто так, потому что они не искали не славы, соответственно и денег ты там тоже не найдешь. Ты просто приехал помочь. И вот эти люди такие отзывчивые, они создали там такую очень классную атмосферу, что было приятно находиться, потому что очень классно, когда все...у меня, на самом деле, изучение по мизантропии произошло, которое меня периодически в силу моей профессии накрывает: очень много сразу хороших людей встретила, и как-то сразу стало очень приятно и радостно.

В. Кузенкова: Еще несколько вопросов просто по быту, а дальше мы уже наверное перейдем к следующей теме. Там с точки зрения гигиены, безопасности волонтеров, которые работали, как все происходило, как было устроено в лагерях?

И. Кружилина: Кстати, этот вопрос немножко сопряжен с вопросом преодоления. Мы перед отъездом, естественно, пришли в Боткинскую больницу, чтобы нас проконсультировали там. Немножко смешная история. Значит, было очень жарко: опять же, к вопросу о жаре: и я стою в очереди, чтобы получить карточку, мне от жары становиться плохо, и я теряю сознание. Они на меня смотрят и говорят: «Господи, куда ты вообще собралась? Может, ты вообще дома останешься?» — «Нет!» — я говорю: «Все, я еду. Я больше так не буду, честное слово!». Меня под честное слово туда отпустили. Нам объяснили, нам сказали, что по идее прививки наши, которые нам в школе делали, еще должны действовать. У Миши там еще были сертификаты прививок, которые он делал. В общем, предостерегли, как себя надо правильно вести. У всех волонтеров были такие баллончики, с хлоркой, я не помню, как правильно называется этот раствор, в общем, им хирурги обычно руки обрабатывают. Прежде чем просто попить воды, взять бутылку с водой, все очень так послушно дисциплинировано обрабатывали руки, потому что естественно никому не хотелось болеть. Вот в этом был такой небольшой страх, естественно, вода ни с каких речек ничего не пилась, это все бутылки с водой обязательно. Овощи с грядки нам сказали лучше не есть. Не знаю насколько это правда, нет. Но сказали, что земля впитала всю эту грязь, которую на нее, значит, собрала, этим наводнением, этой волной, и сели сошли и лучше всего, то, что здесь растет — не есть. Мы послушно все-таки этого не делали.

В. Кузенкова: Для тех людей, кто вот там жил, то есть для пострадавших, там с водой, с питанием, то есть как особенно первые дни было, это самый острый был вопрос?

И. Кружилина: Вода — это, с одной стороны острый вопрос, с другой стороны, когда мы приехали было действительно много воды. Ее, гуманитарной помощью, в больших количествах привезли. Очень в больших. То есть, ее хватало. Не было такого, чтобы к нам подходили и просили воду, а мы не могли ее дать. Такого не было. Воды хватало и волонтерам и местным жителям. И что касается еды, то не было, опять же, голодных людей. То есть, мы отдавали вот эти пакеты с продуктами. Кто-то приходил к нам на склад, и мы в руки отдавали. Кому-то мы развозили адресно, домой, естественно. Это благодарность всегда. Но не так, чтобы люди там умирали от голода. Вот такого нет, честное слово — не было!

В. Кузенкова: Здесь, наверное, вопрос будет и к Жене, и к Ире. Чему вас научили эти июльские недели, что вообще изменилось в вашей жизни за этот период?

Е. Синепол: Чуть менее, чем все, мне кажется, потому что, действительно, сейчас, еще не совсем все осмыслено. Изменилось очень многое. Из того, что уже можно как-то объединить в слова. Это, безусловно, уверенность в людях. У меня, честно говоря, не было проблемы мизантропии, у меня всегда вокруг меня как-то собирались люди добрые, веселые, позитивные, но что их столько, что в Питере и вообще по всей стране столько небезразличных людей — это совершенно офигенное ощущение. Когда мы работали, маленький дворик в тайге, и там человек 20-30 только волонтеров, там под сотню иногда могло быть народу одновременно. Я вставала, оставляла свою сумку, там деньги, документы, компьютер — выходила, если мне надо позвонить или кого-то встретить. Я этим людям доверяла, безусловно. И абсолютно оправданно, никаких сложностей не было, то есть эти люди, которые туда собрались, и тем более, те люди, которые поехали непосредственно в Крымск и соседние селения это, безусловно, хорошие люди. Это первое впечатление, второе впечатление — я могу гораздо больше, чем я думала раньше, но действительно это такая волна. Я не думала, что будет такой масштаб, что появится столько задач, и что мы все их решим. Обалденная вера в себя. И еще один вывод, который требует, конечно, сейчас еще много еще размышлений. Очень важное дело, прям, вот, наполнено смыслом и прямой результат, сразу ты видишь, что ты делаешь. Реально важно. У тебя это получается. Огромная отдача. И теперь нужно найти в жизни: поскольку уже до меня основная работа уже закончилась, сейчас информационная поддержка осталась, найти, что-то сопоставимое хоть чуть-чуть по наполненности смыслом. Потому, что сейчас уже не хочется, честно говоря, делать... Тратить жизнь...Она одна...Я вижу, как вот эти пиаровские навыки, это как сидение в контактике, который всем отключают на работе, как много он может дать. Как действительно профессия пиарщика становиться ничуть не хуже там врача, учителя, спасателя и так далее. Приносит реальный вклад, реальные тонны для реальных людей, реально нужных вещей и теперь вот как-то надо найти, что-то сопоставимое, во что вложить себя дальше.

В. Кузенкова: Ира!

И. Кружилина: Что касается меня, я уже сказала про людей, что действительно было такое ощущение изначально, что и вообще много говорят про то, что в Росси новое поколение оно практически мертвое полумертвое, люди боятся друг другу в глаза смотреть, не то что там какое-то там доброе дело сделать. Ты живешь постоянно вот под этим зудением, что вот оно так и есть. И тут все переворачивается с ног на голову. То есть, ты понимаешь, что все на самом деле вообще не плохо, даже ни разу.. А людей хороших и отзывчивых и готовых помочь, сострадающих — их очень много. У меня последний вопрос, который меня мучал, это тоже вопрос того, что мы очень редко сейчас используем такие слова как доброта, милосердие. Вот, если вы вспомните, там, какие-то разговоры, мы почти не используем этих слов. Они стали забываться. И тут мне стало понятно, что на самом деле, может быть и не в словах то дело, вот, что есть такие люди все равно — это первое, а второе — да, Женя уже сказала по поводу веры в себя. Был такой определенный общак, мы как, мы же все в школе росли на такой литературе как «Повесть о настоящем человеке», что-то такое и, что благородные книжки какие-то читали: про благородных людей, благородные поступки. И всегда, вот тебе казалось, что на самом деле вот ты такой же: ты вот Д’Артаньян просто, но возможности проверить этого не было. Соответственно, так живешь и все-таки думаешь Д’Артаньян или не Д’Артаньян, а тут, такая вот возможность появилась. У меня была такая идея проверки, насколько далеко я могу зайти в своем желании помочь человеку. Оказалось, что смогу даже до конца дойти и это очень приятно, потому что одно дело — как-то по профессии помогать людям, но это совершенно не то. То есть, это мне всегда казалось, конечно, что я делаю очень полезные вещи, но, опять же, все познается в сравнении. То, что вот сейчас произошло, оно, конечно, добавляет веру в себя. Что касается дальше, того, что я буду делать, нет, я не буду бросать свою профессию, я буду продолжать заниматься тем, чем я занималась, в надежде все еще также помогать людям, но если будет какая-то возможность где-то поучаствовать, я не говорю сейчас обязательно в трагедиях. Упаси, Боже! Господи! Не дай Бог, чтобы с нами такого не случилось еще очень-очень долго или вообще лучше никогда не случилось...

В. Кузенкова: Никогда!...

И. Кружилина: Вот! Есть масса всяких благотворительных проектов. Я раньше участвовала во всяких благотворительных ярмарках, тоже в качестве волонтера, помогала и с переводами и просто с поиском людей нужных. Вот! Но, последнее время, опять же, в силу профессии и большой занятости я этим не занималась. Но, тут так взяла все бросила и уехала. Все. Меня нет. Извинилась перед своим работодателем письменно и все...

В. Кузенкова: Он понял?

И. Кружилина: Да, но я написала, что: «Мне очень — очень жаль, что я вот так уехала, тебя даже не предупредила» — потому что я ему уже из Крымска написала: «Но, ты понимаешь, что я сейчас гораздо более полезна буду вот здесь на месте своими руками, чем я буду писать сейчас при тебе» — он сказал: «Вообще без проблем!»

В. Кузенкова: Здорово! Как вы думаете, что вообще делает людей неравнодушными, то есть... И второй вопрос, наверное, зачем? Вот уже прозвучала тема про Д’Артаньяна и доказать, что действительно способен на большие поступки какие-то, большие смыслы. Вот если есть еще, что-то что хотелось бы добавить к этому?

Е. Синепол: Наверное, ощущение что тебе тоже помогут. Это как-то естественно, вопрос зачем приходит уже, когда работа почти закончена. То есть, какой-то основной этап завершен. А когда ты это делаешь, у тебя вообще нет времени, подумать, зачем и как-то это совершенно естественно. То есть ты уже начал и все, ты уже не можешь остановиться, до того, когда уже будет результат, когда реально помощь будет оказана тем, кто в ней нуждается. На мой взгляд, это такая естественная вещь, хотя раньше я не участвовала, кстати, в вот таких проектах, а сейчас почему-то вот зацепило именно это. Трудно сказать почему. Наверное, это может случиться с каждым. Не дай Бог конечно! Мне бы хотелось, что бы рядом были люди, которые помогут. Как я помогаю, как Ира помогает, как все эти сотни людей, с которыми мы познакомились, тысячи даже помогают сейчас, в общем, незнакомым людям...

И. Кружилина: По поводу, кстати говоря, незнакомых людей, мы как-то так приехали, на улице местные останавливали, то есть сразу видно на самом деле местные, не местные, волонтеры, не волонтеры. Волонтеров там вообще вычислить очень легко. Я не знаю... Всякие хипстеры такие...И они подходили к нам и говорили: «Господи, ребята, вы такие молодцы, вы за тысячу километров сюда приехали. Дай вам Бог здоровья!». Мы такие стоим, смотрим, но как бы мы же одна страна на самом-то деле. И там еще были разговоры по поводу того, что сейчас Россия делится на две России: люди, которые делают вид, что их это не касается, которые даже не знали, что наводнение случилось, что вообще что-то происходит потому, что живут в какой-то своей реальности. Вот другая Россия — ее больше, на самом деле ее больше, она этим сильна. Которая понимает, что мы живем в одной стране, и помогать своим согражданам — это даже не геройство, просто это нормально, это по человечески. И вот мы обсуждали эту тему в дороге обратно. У нас было двое суток, прекрасных, в машине, чтобы как-то подумать, это все обсудить. Мы вот ехали, думали. Звонят, постоянно, спрашивают там: «Типа такие герои!» — думаю: герои не герои, приехали, помогли чем смогли правда и... В этом я даже не могу сказать, то в этом есть геройство. Да, это хорошо, это благородно. Но, это даже не геройство — это нормально, это по-человечески.

В. Кузенкова: Ир, все-таки решила задать вопрос после сейчас твоих слов. Взаимоотношения волонтерских организаций и государственных структур, вот... Зашла речь про две России, там, или не две или одну и так далее...То есть, твои наблюдения и выводы...

И. Кружилина: А я сейчас вот про две России говорила, кстати говоря, государство не имела в виду. Я, имела в виду, немножко других людей. Что касается взаимодействия волонтеров и государства, то там пришлось естественно работать вместе. Там не было времени на разборки. У нас было негласное правило. Даже мы не говорили о политике, о своих политических взглядах и убеждениях. Была необходимость работать вместе потому, что естественно у администрации свой ресурс. У нас свой ресурс и, в общем-то, большую эффективность можно было получить, если бы мы работали вместе. И вот на самом деле хвала организаторам, я имею в виду, волонтерских лагерей, тех которые координаторами были. Потому что они смогли договориться с администрацией. Я догадываться могу только, что это может быть было не очень просто. Вот! Но, пришлось работать вместе. Там не было такого, что это ваше, это наше. Нет! Ничего такого!

В. Кузенкова: То есть, делали сообща?...

И. Кружилина: Конечно!...

В. Кузенкова: Еще маленький уточняющий вопрос: «А в какие даты ты была там?»

И. Кружилина: Смотрите, мы выехали, в субботу в час ночи, то есть это 14 числа в час ночи мы выехали и вернулись мы в воскресенье это в восемь вечера. Это воскресенье у нас было, какое число? 23? Да, 23 вечером...

Е. Синепол: 22...

И. Кружилина: 22, возможно.

В. Кузенкова: Жень, к тебе вопрос, а вот здесь организаторы которые все делали допустим в Петербурге. Как здесь происходили вот эти взаимоотношения? Ты уже говорила, что администрация там дала транспорт по — моему, то есть какая еще была помощь и как строилось взаимодействие?

Е. Синепол: Да, администрация города готова была выделить нам транспорт, сразу же как только мы начали работу. Я связалась с Андреем Кибитовым — это пресс секретарь, руководитель пресс службы губернатора. Он сказал, что да, работа ведется и естественно все, что мы соберем, город также готов отправить своими машинами. Мы просто отправили раньше, поскольку все районы подключились по городу, помощь собирали не только мы, но и официальные структуры и им потребовалось чуть-чуть больше на это времени. Я считаю, что это нормально, поскольку работа в государственной структуре, я понимаю, что есть сложности, есть свои особенности работы, документы и так далее. Волонтеры сильны тем, что они могут делать что-то быстро. Государство сильно тем, что у него гораздо больше ресурсов. Там, где можно больше предоставить квартиры, предоставить деньги пострадавшим, предоставить множество всего. Еще нам МЧС помогали и здесь. И насколько я понимаю в лагере тоже вместе...

И. Кружилина: А, собственно волонтеры помогали МЧС в каких-то моментах...

Е. Синепол: То есть, это мы не вместо, есть действительно такие слова, что государство у нас не але, а вот люди — молодцы. Но вот не моя позиция. Мы не вместо. Мы вместе. Мы сделали то, что мы могли, государство сделало то, что было в его силах. Вместе получился результат лучше чем, если бы кто-то один это делал...

В. Кузенкова: Полностью согласна! А еще один вопрос, такой немножко смысловой, наверное. Один друг, которому я рассказывала о том, что планируется запись программы по этой теме, он задал такой вопрос: «При чем здесь преодоление?». Вот для меня оно очевидно. Потому что сорваться вот так со своего насиженного места и вдруг вот действительно изменить жизнь достаточно здорово и кардинально. Пусть даже на несколько недель. Это поступок! Вот, на ваш взгляд, в чем было преодоление для каждой из вас?

Е. Синепол: Разве что неуверенности какой-то в себе и в своих силах. Пожалуй, это единственное, что я преодолела. Причем, опять же, в процессе преодоления это было совершенно незаметно. Ты просто делаешь, делаешь, делаешь. Просто тебе нужно быстро, быстро, быстро, что-то решить, с кем-то договорить, на какие-то вопросы ответить и ты не успеваешь подумать о том, а можешь ты это или нет. То есть когда ты просто на работе и тебе там поручают какую-то задачу и тут есть мнение начальника: вот ты с этим справишься, а вот с этим — нет, поэтому я тебе поручу вот это, а не вот это. Или ты сам устраиваешься куда-то, берешься за какой-то проект и думаешь, а вот я справлюсь или нет. А браться мне за него или нет. А тут не было вопроса браться, не браться. Ты уже начал, тебе уже люди верят, уже нужно результат давать какой-то быстро. И, в общем, нет вариантов, это не сделать. Поэтому преодоление. Теперь у меня вообще нет вопроса, вообще не по какому поводу: «А смогу ли я?» — то есть я знаю что да, а вопрос только:

" А, надо ли?" — тут уже вопрос о смысле: «За что браться?» — не с точки зрения: «Смогу, не смогу?!», а с точки зрения насколько это соответствует моим ценностям, насколько я хочу себя в это вложить.

И. Кружилина: В моем случае, тоже, такого глобального преодоления не было. Были мелкие моменты такие, как например: я уже на обратном пути ребятам призналась, что на самом деле, в принципе боюсь на машине ездить. А не то, что ехать 2000 км туда и 2000 км обратно на машине. Вот! Получила похвалу за то, что не разу не пикнула. Вот! Что касается... Еще был такой момент, что, например, я не ем мясо. А там вся еда, она с мясом. И естественно для меня никто готовить, отдельно не будет. И я опять же не могу сказать, кстати говоря, не то, что преодолела этот барьер, потому что мясо есть естественно не начала: я преодолела тем, что я находила себе помидоры, огурцы, хлеб — подножный корм. Да, подножным кормом питалась. Вот, а каких-то серьезных каких-то моментов прям преодоления — не было! Был новый опыт — вот что могу сказать! Было то, чего я не знала и в том, в чем я себя пробовала, то, что было именно преодолевать — не знаю. Машины, наверное — это такое большое преодоление.

В. Кузенкова: Сейчас, хотелось бы, уже, перекинуть такой мостик, то есть мы говорили о том, что было, о том, что сейчас. Немножко все это осмыслили и дальше это просто традиционный вопрос для программы нашей «Преодоление» — это мечты и планы. Несмотря на то, что у нас очень специфическая беседа сегодня получилась. А все равно я этот вопрос хочу задать. Потому, что вот как раз таки из этих выводов, из этого опыта какие мечты, какие планы у каждой из вас?

Е. Синепол: Делать что-то только важное. И сейчас, несколько дней, которые я об этом думаю, наверное, это мой муж, моя семья. Я буду ему помогать в его бизнесе. Поскольку мне было очень сложно помочь многим людям, но человек один конкретный отдельный, это тоже такой «микрокосмос». То есть, можно помогать всему миру, всему человечеству, отдавать себя полностью обществу. Служить: конечно, это служение. А можно сконцентрироваться и посвятить себя, конкретному одному человеку. И, в общем, это ничуть не хуже. Как правило, для женщины — это ребенок. Для меня — это мой муж.

И. Кружилина: Что касается меня и моих планов, не могу сказать, что они опять же кардинально как-то поменялись. Потому что у меня сейчас новый этап в развитии моей карьеры. Я вышла совсем на другой уровень и у меня желание довести его до такого абсолюта и состояться вот на этой новой ступеньке, там, где я сейчас нахожусь и куда добралась, где мне надо еще доказывать свою состоятельность. Вот! Но, это профессионально, а вот по жизни, там заводить семью, вот пока честно, такого в планах — нет! Вот как-то...я понимаю, потому что то, что, в принципе говорили, что уехать с насиженного места: " Да, Господи, Боже!" У меня нет насиженного места, я приехала, значит, из Стамбула и через три дня укатила в Крымск. Мне нравиться вот такая жизнь в движении, то есть я не вижу пока себя вот где-то привязанной к какому-то конкретному месту. Мне нравится пока вот так! Хочу, чтобы так дальше еще продолжалось, но может быть при других более приятных обстоятельствах каких-то. Вот у меня путешествия — это очень большая часть моей жизни, такая, важная очень.

В. Кузенкова: У нас еще остается буквально пара минут. И если что-то важное на ваш взгляд мы не затронули в нашей беседе, есть возможность сказать, дополнить. Предоставляю слово, тому, кто хочет.

И. Кружилина: Это я скажу, потому что очень хочется поблагодарить некоторых людей, очень сильно! Когда все это случилось, вообще мы пропустили немножко тот момент, как я попала в тайгу, на самом деле в качестве волонтера. Попала естественно просто через контакт потому, что увидела, что они собирают вещи и, естественно, это несложно: собрала пакет с вещами, прихожу, смотрю, отдаю. Смотрю, все вещи приносят. Потому что это самое простое такое, что можно сделать в принципе. Взять и принести вещи. И потом, такая, думала-думала, нужно же еще медикаменты, продукты питания, а это все надо покупать, на это надо, у обычных людей, как правило, редко встречается свободный бюджет на такие вещи. И поскольку я все-таки журналист и очень много писала про молодых предпринимателей, которые мне часто говорили о том, что социальная ответственность бизнеса это важно. И вот настал такой момент, когда можно было это проверить насколько для них это важно. Я обратилась к молодым предпринимателям с таким запросом, что, естественно, как бы я не денег просила, я сказала: «Вот есть такие-то потребности, по списку, и вот если вы купите, то вообще будет классно!» И ребята откликнулись. От Сережи Колесникова из Петербургской промышленной группы вообще получила гениальную смску: «Ир, я выделил сто тысяч рублей, этого хватит?». То есть, я ему говорю: " Ну, да!" У меня тоже такой ступор легкий был: " Да! Хватит!" В общем, список передала я его ассистентке, девушке, которая этим занималась, и на следующее утро в тайгу приехала такая большая машина и выгрузила все, что они купили нам. И вот Андрей Шарков тоже очень быстро откликнулся. Женя принимала его груз по-моему...

Е. Синепол: Было такое, да! Большой черный джип и доверху забит консервами. То есть, не только багажник, а вот все пассажирские сидения, вот так, с памперсами и консервами...

И. Кружилина: Вот такие у нас молодцы ребята и на самом деле мне было радостно, что для людей это не пустой звук. Что они не просто говорили там о том, какие они классные и о том, что это важная социальная ответственность и что если каждый будет этим хоть чуть-чуть заниматься, то мир действительно станет лучше. И что начинать надо с себя. И не пенять на правительство, я это все слушала всегда, но вот был такой момент недоверия. Вот удалось проверить. На самом деле — очень классно...

Е. Синепол: Еще очень здорово, что ребята очень многие действительно делали. Поскольку для меня важна позиция, что если ты видишь проблему, ты либо ее решаешь, теми или иными средствами: там профессиональными своими возможностями, руками, чем угодно, либо уже не стоит, тогда, наверное, осуждать тех, кто находится на какой-то другой ступеньке. Когда ты не можешь понять, то есть не ходил человек в обуви: есть какая-то такая пословица — не суди его. Просто можно взять и сделать. Всегда есть что-то, что может непосредственно один конкретный человек. Без того, чтобы пройти там карьерную лестницу и стать президентом. Президент может что-то свое, и вот тогда когда станете президентом — вы это сделаете, а пока можно сделать кучу маленьких полезных вещей, которые в сумме дают офигенный результат. То есть такой, на который начинается все и рассчитываем.

В. Кузенкова: Женя, Ира, еще раз спасибо вам, что приняли приглашение, что пришли на программу. Вот просто искреннее свое вам спасибо за то, что вы сделали! Спасибо всем ребятам, которые вместе с вами трудились эти недели и доказывали то, что не возможно и возможно. Вот для меня это из этой категории. Потому, что именно вот собраться, сделать и то, что мы можем и то, что есть доброта, есть человечность, есть сопереживание, есть какие-то нормальные человеческие ценности и никуда это не делось и интернет: там современный ритм жизни и ничего этого не убили и не порушили. И то самое поколение игрик, о котором столько там говорят сейчас, что оно такое несколько, но скажем инфальтильное — ему ничего не нужно. Да, нужно на самом деле. И если этим ребятам дать смысл, то, в общем, действительно, они могут свернуть горы. Наверное, на этой ноте я завершу программу, завершу выпуск. С вами была Кузенкова Вероника. Программа «Преодоление». До встречи на подстере!

Ширина

Сегодняшний выпуск посвящен очень эмоциональной и остросоциальной теме — событиям на Кубани в июле этого года. Прошло достаточно времени, чтобы сделать первые выводы из сложившейся тяжелой ситуации без лишних эмоций, но все равно эти страшные события еще свежи в памяти пострадавших, их родственников и всех неоставшихся равнодушными людей.

В гостях у Вероники Кузенковой две девушки, которые как раз не остались равнодушными к чужому горю и стали активными участницами волонтерского движения — Евгения Синепол и Ирина Кружилина.

В подкасте:

— В какой момент пришло осознание необходимости помочь людям и собрать группу помощи?
— Что объединяло людей, которые решили оказать волонтерскую помощь?
— Что происходило на месте трагедии? Как распределялась работа между волонтерскими лагерями?
— Насколько отличается реальная ситуация на Кубани от той, которую нам официально озвучивали в СМИ? Взгляд волонтеров.
— Чему научили вас эти недели и что изменилось в жизни?
— О роли социальных сетей в оперативном распространении информации.
— В чем заключалось преодоление для каждой из вас?

Выпуски

Комментарии