Как покорить Арктику и поставить мировой рекорд

0
17 апреля 2012
3724 прослушивания

Требуется обновление Чтобы прослушать подкаст, необходимо обновить либо браузер, либо Flash-плейер.
Встроить
Текстовая версия

В. Кузенкова: Здравствуйте, дорогие слушатели. Сегодня в программе «Преодоление» наш первый гость. Скажу честно, когда готовилась к программе, минут 15 думала о том, с чего же начать представление такого интересного и необычного героя. Потом решила сказать самую настоящую правду о том, что история Сережи, которую он нам сегодня расскажет, вдохновила меня на ряд проектов. Оказалось, что здесь и сейчас все возможно, что планки ограничений нашим мечтам ставим только мы сами, и даже самые сумасшедший идеи достойны того, чтобы сказать себе, почему нет. Сегодня в студии Сергей Мурзаев, участник Арктической кругосветки яхты «Петр Первый». Сережа, добрый день.

С. Мурзаев: Добрый день.

В. Кузенкова: Немножко фактов для наших слушателей. Российский экипаж парусной яхты «Петр Первый» впервые в истории мирового мореплавания обогнул Арктику вокруг земного шара, пройдя северо-восточным, северо-западными морскими проходами за один сезон. До этого ни одному судну в мире не удавалось совершить подобное плавание. Уникальность экспедиции заключалась в прохождении этого маршрута за одну навигацию и без ледокола. Экспедиция стартовала 4 июня 2010 года в Санкт-Петербурге. Символическую финишную черту — выход в пролив Ланкастер яхта пересекла 20 сентября 2010 года. От норвежского тримарана, который также претендовал на первую яхту года, на тот момент наших ребят отделяло 10 миль, то есть «Петр Первый» опередил своих соперников примерно на 12 часов. Три месяца и 16 дней потребовалось экипажу, чтобы преодолеть расстояние в 9023 морские мили, 3000 из которых в суровых ледовых условиях, чтобы достичь заветной цели. Всего же за полгода экспедиции было пройдено более 13 тысяч морских миль. Вся команда состояла из молодых людей, возраст которых не превышал на момент плавания 26 лет, а так же берегового штаба в Петербурге, состоявшего из опытных метеорологов и команды, решавшей организационные вопросы. На этом предлагаю закончить с официальной частью и преступить к расспросам. Сережа, понимаю, что вопрос совершенно неоригинален, но все же, как и когда родилась идея Арктической кругосветки?

С. Мурзаев: Идея родилась у капитана яхты, мой отец Юрий Валерьевич Гаврилов ходил на яхте «Апостол Андрей», они уже несколько лет назад пытались установить подобный рекорд. К сожалению, из-за ледовой обстановки в Арктике и перебоя поставки экспедиционного оборудование не удалось поставить рекорд. 2010 год стал таким годом, когда пришло время установить этот рекорд, глобальное потепление в Арктике дало знать, что то стал возможным. Плюс иностранные яхты каждый год пытались установить рекорд, поэтому стать первыми шанс был и у нас, поэтому ни в коем случае нельзя было откладывать это на долгий ящик, потому что иностранцы могли нас опередить. Тем более информация о норвежском тримаране с известными норвежскими путешественниками, что он должен был выйти в этом году именно в это плавание, поэтому нельзя было отдавать эту победу им.

В. Кузенкова: На момент, когда решили, что пора, времени на откладывание уже нет, что было у вас готово? Что было кроме энтузиазма, идеи и горящих глаз?

С. Мурзаев: Летом 2009 года мы только познакомились. Капитан и страком были уже знакомы, а мы все пришли как новички. В 2009 году состоялась фрегата, на которую были приглашены юноши Санкт-Петербурга, в том числе и я принял участие. Она из яхт оказалась яхта «Петр Первый», там мы все и познакомились. По окончанию плавания в конце августа предложили нескольким челнам экипажа в следующем году отправиться в кругосветную экспедицию, соответственно название само по себе затрагивает, поэтому отказаться было невозможно. Еще никто не предполагал, что идти к назначенной цели будет не так уж просто.

В. Кузенкова: Соответственно, первое нужна была яхта, чтобы отправиться в эту экспедицию и предстояло достаточно большая подготовительная часть работы. Что вы делали? Как проходили эти месяцы до старта?

С. Мурзаев: Да, нужна была яхта. Яхту долго искали, яхту выбирали именно из ее характеристик, стальных яхт не так уж много. Эта яхта до этого находилась в Выборге, она была куплена в мае 2009 года, ее перегнали в Петербург. Летом решили поэкспериментировать, испытать ее на гонке. Яхта прошла все испытания, зарекомендовала себя. Дальше надо было ее готовить к суровым Арктическим условиям. Для того, чтобы готовить яхту, надо было полностью заново все внутренности переделывать.

В. Кузенкова: Я так понимаю, что как раз эти работы были начаты в сентябре 2009 года. Соответственно немножко подробнее о том, что и ка вы делали? Кто помогал?

С. Мурзаев: Всю работу по яхте проводил экипаж, были нанятые люди, которые имеют квалификацию и опыт работы в этом. Первое, что мы сделали, это подняли яхту на берег. Для этого нужно было построить ангар для размещения яхты, поэтому мы сами строили для нее дом. Подняли ее на берег, закрыли тентами, поставили печку, там было всего два баннера, которые спасали только от ветров. Внутри яхты тоже стояли в печке. В сентябре мы ее подняли, до декабря мы разбирали яхту. Мы срезали рубку, дальше мы срезали транец, решили удлинить яхту для ее скоростных качеств. Всю внутреннюю обшивку мы тоже заменили. Надо было заново проложить новое утепление, новую проводку. До декабря мы проводили работы только по демонтажу. К новому году яхта была полностью демонтирована, и только я января месяца мы приступили к обратной сборке.

В. Кузенкова: Насколько мне известно, при обратной сборке было тоже все не просто, потому что нужно было искать финансирование. Как это происходило?

С. Мурзаев: Да, демонтировать яхту мы могли и сами, а чтобы яхту заново собрать, надо было обращать к квалифицированным рабочим, плюс материал, работа, оборудование. Поиск спонсоров начался с момента, когда мы поняли, что денег будет не хватать. Поэтому мы начали заниматься средствами массовой информации, искать людей, которые бы могли помочь и рассказать, как это делается. Мне это доставляло удовольствие, и я начал этим заниматься.

В. Кузенкова: Я поясню для наших слушателей продвижением в массовой информации и поиск спонсоров.

С. Мурзаев: Чтобы обращаться к государственным организациям, надо заявить о себе, чтобы было какое-то имя. Каждый день решался вопрос с финансированием, на какие деньги мы будем делать ту или иную вещь завтра, мы не могли планировать на месяц вперед. Основная цель — это то, что яхта должна была быть готова к июню.

В. Кузенкова: Все-таки вы смогли найти средства, смогли сделать то, что было необходимо. Приближается июнь, яхта готовится к выходу. Немного подробнее о последнем этапе перед выходом.

С. Мурзаев: Последние два месяца лично для меня были месяцами одной работы. Работа, которая приносила мне доход, отсутствовала на тот момент. Не только у меня, но и у остальных членов экипажа. Последнюю неделю мы не спали. Тут прозвучал вопрос, какие мы сны видели в ночь перед выходом в море. Никакие сны мы не видели, я занимался своими делами, а ребята находились на яхте до 6 утра, после чего они выехали домой на сбор вещей. На сбор вещей ребятами был потрачен максимум час.

В. Кузенкова: Насколько мне известно, тебе не удалось сделать даже это. Этого часа у тебя не оказалось.

С. Мурзаев: Да, я ушел в море без вещей в джинсах и футболке. Как шутят ребята с барабаном и гитарой, потому что это вещи, которые я отдал Коле, который заезжал накануне за медикаментами. Нашими партнерами была аптека «Доктор», и товары мы забирали ночью. Коля утром приехал, мы загрузили коробки, я ему отдал барабан и гитару, потому что они много места занимали, а вещи собрать я не успел.

В. Кузенкова: Еще такой вопрос. Вернусь к подготовительному этапу по поводу СМИ. Есть ли тебе, что сказать журналистам?

С. Мурзаев: Людям, работающим в СМИ, хочется сказать спасибо за то, что они поддержали и до сих пор поддерживают нас. Очень понравилось заметка о том, что мы побывали на Северном Полюсе. Я не понимаю, конечно, как яхта могла добраться до Северного Полюса.

В. Кузенкова: На лыжах, наверное.

С. Мурзаев: Да, люди такое написали, и было довольно интересно узнать, что мы там побывали и флаг установили. Поэтому я могу сказать, что у нас два рекорда установлено за время этой экспедиции, это помимо того, что Арктику мы обогнули вокруг за одну навигацию, мы еще побывали на Северном Полюсе, то есть туда нам идти смысла нет.

В. Кузенкова: Отлично. Рекордов у нас масса, но мы все-таки вернемся к основному рекорду, это Арктическая кругосветная экспедиция. Уже понятно, что ночь накануне была бессонной, и вот, наконец, день выхода. Как это было?

С. Мурзаев: День перед выходом — это работа, работа, работа. По яхте как муравья ползают человек 15, пытаются успеть доделать, чтобы было не доделано. Выход был запланирован сначала на 1 июня, потом мы поняли, что это нереально, перенесли на 4. 4 июня предполагалось выйти в 12 часов дня, а вышли только в 6 вечера. До последнего у нас была не собрана топливная система, не настроено рулевой управление, детали находились в разобранном состоянии. Работы выполнялись основные, чтобы она хотя бы двигалась, все остальное доделывали по дороге. Вышли мы в 6 вечера, тогда был морской фестиваль, попали сразу в неприятные погодные условия, у нас не были закреплены топливные баки, крышки от них, соляра начала выливаться, туда попала соленая вода, плюс морская болезнь, она существует у всех, только каждый по-разному ее переносит, плюс незакрепленные вещи летали с борта на борт. Такой маленький треш. Лучше всего было рулевому, он ничего этого не видел, он управлял яхтой, смотрел на горизонт, ему было хорошо.

В. Кузенкова: И многообещающее начало.

С. Мурзаев: Да, когда мы добрались до Финляндии, мы первым делом поли искать место, чтобы помыться. Потом у нас было очень много работы по пути следования в Мурманск. В Копенгагене мы уже решили как-то насладиться жизнью, хотя бы посмотреть город, прогуляться и отдохнуть. До этого мы были в трех портах: в Финляндии, в Эстонии, в Калининграде. Во всех этих портах мы только работали. С утра встаешь, у тебя есть ряд заданий, которые ты должен выполнить, которые ты обычно заканчиваешь только к вечеру и остается время только, чтобы пол часика передохнуть и лечь спать.

В. Кузенкова: Сереж, для большинства наших слушателей слово яхта стоит в одном ряду со словами олигарх, роскошь, а ведь парусный спорт — это несколько иное. С первых твоих слов стало это понятно. Все равно интересно, как строился быт на яхте, что такое вахтовый режим?

С. Мурзаев: Яхты бывают разные. Большинство людей на яхтах ходят по югам, а нас занесло в Арктику. Есть яхты прогулочные, гоночные, экспедиционные. У нас существует вахтенная система, экипаж не такой большой. Экипаж, который прошел весь круг, это было 6 человек. На каких-то этапах кто-то присоединялся, кто-то уезжал. Вахта была разделена на 2 по 6 часов. Кок у нас был отдельно, он только занимался приготовлением пищи, потому что однажды мы его поставили на вахту и получили в ответ на обед одни макароны.

В. Кузенкова: Как раз к вопросу о макаронах. Маленькие радости плавания. Были ли они и что это за радости?

С. Мурзаев: Радость — это радость нашему желудку. Наш кок молодец, этот тот человек, который первый раз пошел на яхте, не имея образования в кулинарии. Из всего пытался сделать что-то эксклюзивное, чтобы нас порадовать. На завтрак у нас была каша, бутерброды, обед — первое, второе, третье и компот, ужин тоже был полноценный и для ночной вахты всегда были готовы бутерброды. В портах мы закупались фруктами, шоколадом, сгущенным молоко, это для нас был радость. Вспоминая Николая Борисовича, ему в радость была баночка с ананасом и персиком, ему можно было продать любую работу за эту баночку.

В. Кузенкова: Вы часто этим пользовались?

С. Мурзаев: Были случаи, конечно. Нам же надо между собой шутить.

В. Кузенкова: Есть вопрос о жизни команды, потому что полгода жизни в ограниченном пространстве, по эмоциям, по психологической атмосфере, как все происходило? Как вы друг с другом сживались?

С. Мурзаев: Вместе ушли, вместе пришли, по-моему, это уже доказывает, как мы уживались. Все живы, здоровы, никто не пострадал. Были какие-то конфликты, но мы молоды, мы как-то смирялись с определенными вещами. У нас была единая цель, мы понимали, что если кто-то один из нас даст какую-то слабину, то это ляжет на плечи всего экипажа, а экипаж итак маленький и все друг от друга зависят. Поэтому уживались, все воспринимали с улыбкой на лице. Какие-то минимальный всплеск были, но, как правило, они были у каждого внутри.

В. Кузенкова: Пошел что-нибудь сломал в уголочке и дальше идешь работать.

С. Мурзаев: Если что-нибудь сломать, то можно всю яхту переломать. Просто переживали, что-то случилось, подумал, выдохнул и пошел дальше. Единая цель, единый замысел. Помимо плавания мы достаточно долгое время были на берегу вместе, каждый день виделись на протяжении подготовки яхты. Я знаю, что много случаев, когда экипажи не уживаются, через месяц люди разбегаются.

В. Кузенкова: В вашем случае, по-моему, бежать было некуда.

С. Мурзаев: Да, либо на Северный Полюс, либо на съедение к медведям.

В. Кузенкова: Не побежали.

С. Мурзаев: Да, решили сохранить экипаж, и двигаться вместе. Мы все вместе выходили и все вместе вернулись, я думаю, это большой показатель нашей сплоченности. Мы по-прежнему очень дружно и мило общаемся, как ни как семья.

В. Кузенкова: Отлично. Теперь хочу плавно перейти к другой части вопросов, которые связаны с самой экспедицией. Мы уже знали, что была замечательная сплоченная команда, которой предстояло еще немало трудностей. Первый вопрос очень простой, Северно-Ледовитый океан, холодно, какие температуры вас окружали?

С. Мурзаев: Северно-Ледовитый океан у нас начался, когда мы вышли из Мурманска, взяли курс на Новую Землю. Температура на протяжении всей экспедиции была от 0 до 50. Были какие-то обмораживания, когда температура опускалась ниже нуля, это было не так часто. Когда мы шли по Северному морскому пути России это был полярный день, солнце заходило за горизонт, но все 24 часа было светло. Очень холодно было в тумане, если ты идешь и видишь впереди туман, то, скорее всего там лед, ты входишь в этот туман и там прохладно. Ночью были обморожения, но вставало солнышко и все сосульки и лед начинают падать с мачты. Это весело, потому что там падают маленькие ледышки. Единственное по палубе опасно ходить, потому что скользко.

В. Кузенкова: Мы заговорили про лед. Первый большой лед, какие эмоции, ощущения остались от свидания с ним?

С. Мурзаев: Первую ледышку-айсберг мы встретили на Новой Земле, зашли в бухту «Русская гавань». Там стояли военные, и там есть ледник очень красивый незабываемый. Огромное количество ярко-синего льда, уходящего вдаль. От него откалываются кусочки и начинают выходить из бухты. Мы стояли в соседней бухте, но каким-то образом ледышки смогли перейти в нашу бухту. Тогда у нас и произошла первая встреча, у нас в Мурманске были куплены бамбуковые шесты для того, чтобы мы могли отталкивать лед от своей яхты.

В. Кузенкова: Пришлось, я так понимаю, воспользоваться?

С. Мурзаев: Да. Весь экипаж спал, на вахте как раз была пересменка, и одна льдина подошла к нам близко, мы решили никого не будить, хотя мы сами не знали, что нужно делать. Мы просто взяли бамбуковые шесты и начали ее отталкивать, но она оказалась огромная, но оттолкнули. Там лед очень тяжелый, надводная часть может быть около метра, а подводная 5-6 метров. Тогда это было неожиданно. Дальше мы уже встретили льды на подходе к Челюскину, там их уже было много. Нам это нравилось до того момента, пока мы не попали туда, где один лед или поля льда, где можно было на лыжи становиться и идти до Северного Полюса.

В. Кузенкова: Как раз когда встречались с такими полями, что делали? Как дальше все происходило?

С. Мурзаев: Первое поле нам попалось на Челюскине, мы хотели зайти к военным на мыс, но не получилось. Огромное количество льда сбилось в кучу и образовало полоску между мысом и нами. Мы с военными связывались по радиостанции, сказали, что мы у берега, чтобы они нас ехали встречать. Мы подразумевали, что они каким-то образом прорвут эту перемычку или знают, где она уже прорвана, а они только с берега нам помахали. Мы долго искали проход, на тот момент мы не знали, как брать такие перемычки, поэтому было принято решение пойти в бухту напротив и подождать там пару дней.

В. Кузенкова: Удалось дождаться?

С. Мурзаев: Нет, на Челюскине мы так и не побывали, потом мы прошли мимо, и пошли искать проход дальше.

В. Кузенкова: Самый трудный ледовый штурм, период плавания, о нем расскажи, пожалуйста.

С. Мурзаев: Он самый интересный. Тяжелый — это, наверное, когда ты стоишь 12 часов на вахте на палубе и бьешься, бьешься, пытаясь найти место почище, где льда мало, а мы неоднократно швартовались на льдину. То есть подходишь к льдине, прыгаешь на нее, вбиваешь якоря, становишься на веревке и пережидаешь момент изменения ветра, течения, наблюдаешь за льдом, как он двигается рядом с тобой. Если ты не правильно выбрал место, то нужно сразу сниматься с якорей и приходить на новое место. 2 недели мы были во льдах, 2 недели постоянного штурма, 2 недели постоянного движения через перемычки. Искать речушки между большими полями льдов, где можно пройти. Яхта у нас была оборудована спутниковой связью, и нам постоянно присылали из НИИ Арктики и Антарктики фото спутника и погодные условия на ближайшие сутки. Мы пытались понять, куда идти. Если будет северный ветер, то весь лед потянет в сторону юга.

В. Кузенкова: Следующий вопрос, был ли момент, когда ты подумал, что все — конец, приплыли и так далее?

С. Мурзаев: Моменты были. Я думаю, ты склоняешься к тому, когда мы повредили перо руля, потому что в блогах именно таким образом описывалось. У кого-то такое было, у кого-то не было. Я не успел об этом подумать, все-таки не так много времени прошло с момента повреждения, чтобы говорить все. Все — это когда все приняли общее решение. Мы зашли в бухту на высокой скорости, она оказалась закрытая, ударились пером руля на повороте об подводный клык льдины, перо руля загнулось в сторону борта и перестало реагировать. Яхта осталась без управления. У нас был фотоаппарат «Pentax» подводный, но водолазов у нас не было на яхте. Ни водолазов, ни медиков, мы вроде искали их, но не нашлось желающих отправиться на полгода неизвестно куда. Мы искали при этом человека с каким-то яхтенным образованием. Поэтому партнеров-спонсоров по экипировки водолазов мы тоже не успели найти. Поэтому нырять было некому. Температура воды 0 градусов, поэтому мы при помощи фотоаппарата, погружая его под воду, смотрели, что там случилось и поняли, что перо загнулось. Приняли решение разобрать всю гидравлику и опускать перо руля на максимальную глубину, чтобы оно хотя бы поворачивалось. Пока два человека этим занимались, весь остальной экипаж перетаскивали яхту с льдины на льдину, пытаясь выбрать безопасное место. При помощи тузика резинового, выходишь на льдину, потянул яхту, она пошла, другие пока перескочили пару льдин, и таким образом мы толкали яхту.

В. Кузенкова: Я поясню немножко, тузик — это небольшая лодка.

С. Мурзаев: Это был самый яркий запоминающийся момент, он произошел за сутки до выхода из льдов. Если бы он произошел намного раньше, то экспедиция могла закончиться раньше. Тут нам повезло, и мы потом довели яхту до ближайшего порта, где нам местные жители и ребята с буксира «Неотразимый», которые шли по тому же пути, что и мы, помогли нам. У нас было остаточно много мелочей, которые нужно было исправлять на яхте, и за каждой мелочью мы бежали к ним. Каждые пять минут мы к ним бегали. Огромное им спасибо.

В. Кузенкова: Я думаю, что ребята понимали и оценили то, что вы делает.

С. Мурзаев: В прошлом году мы к ним приходили в Архангельск, с удовольствием посидели.

В. Кузенкова: Отлично, Сереж, со льдами разобрались.

С. Мурзаев: Мы кстати не рассказали, как штурмовать льды бамбуковыми палками. Это как в фильме, один за штурвалом, один на матче, основной экипаж стоит по палубе, растаскивает льды в разные стороны бамбуковыми палками. На малых ходах ты идешь и толкаешь эти льдины. Были случаи, когда лед со всех сторон прижимал, ты уже не знаешь, куда бежать и какую льдину отталкивать, но команда сверху поступает. Были моменты, когда буксировали речушки, которые забивались мелким льдом. Походишь, кидаешь якорь и начинаешь буксировать ее, вытягивать. Были случаи, когда зашли и вдоль кромки льда шли, и в итоге вернулись опять в то же самое место, откуда начинали. 5-6 кругосветок мы совершали вокруг льда. Где-то вокруг льда ходили, чтобы понять какого течения эта льдина. 3-4 раза прошел по кромке и по данным видишь точки, что у тебя траектория была изменена, значит, лед идет в ту сторону. Секретов таких много.

В. Кузенкова: Все познавалось опытным путем.

С. Мурзаев: Да. В основном кто-то был более опытным, кто-то менее.

В. Кузенкова: Вернусь к предыдущему вопросу. Вторая часть путешествия происходила осенью, штормило. Шторм, который запомнился больше всего? Что это было? И как это было?

С. Мурзаев: Шторма запоминаются многие. В каждом ты чувствуешь себя по особенному. Первый шторм был, когда мы выходили из Санкт-Петербурга. Все навалилось в одну кучу, поэтому было неприятно. Потом Северное море, многие моряки очень хорошо знают это море. Оно самое веселое в плане штормов. Потом на выходе из Мурманска были длинные пологие волны, мы очень долго забирались на гребень волны, долго спускались вниз. Совсем другая волна, и организм меня в этом момент подвел, когда я часов 6 не мог встать, у меня была вахта, и я на этой вахте сидел и загибался. Каждый переносит морскую болезнь по своему, она у всех есть. Мы уже месяц в море, а она по-прежнему дает о себе знать. Потом Аляска, там наоборот волны были короткие и высокие, как на американских горках.

В. Кузенкова: Сколько были волны, чтобы оценить?

С. Мурзаев: 10 метров, где-то так. Смотришь со стороны, вроде целиком мачту перекрывают, а вроде как нет. Мачта сама по себе 22 метра. Снизу тяжело оценить. Волной нас не накрывало волной, просто катались вверх и вниз. Можно еще сказать по поводу парусов. Мы очень много парусов порвали, хотя у нас были старые паруса, у нас был только центральный парус новый. Все остальные паруса рвались постоянно, мы их ручным способом чинили. Были паруса, которые не подлежат восстановлению. Именно на Аляске мы порвали самый маленький парус.

В. Кузенкова: Я помню, по рассказам, что еще и Атлантика полна сюрпризов.

С. Мурзаев: Да. Перед Норвегией, когда мы возвращались, там 35 метров в секунду может о себе сказать многое. Плюс это была еще ночь, плюс там был град. Единственный плюс был в том, что ветер был попутным, он дул в спину, и мы шли по волне, пытаясь ровно удержать яхту. Первый парус оторвало, второй мы пытались спустить, спустили почти до конца, и без парусов мы шли 12-13 узлов, достаточно большая скорость. Вроде вся экспедиция заканчивается, уже возвращаемся домой, и тут такое. Чтобы уже окончательно запечатлелось.

В. Кузенкова: Мы уже не раз сказали о том, что был мировой рекорд, и в самом начале программы я упоминала, что была еще и гонка с норвежским тримараном. Каково было психологически? Помимо того, что нужно справляться со штормами, со льдом, нужно еще было опередить соперников. Как это происходило?

С. Мурзаев: Соперники были больше для капитана, потому что капитаны соревнуются, а для меня это была как новое знакомство. Мы не знали о том, что они пойдут. Была информация, когда мы были еще в Санкт-Петербурге, что они собираются выходить, причем там был интернациональный экипаж. До Мурманска не было никакой информации на их официальном сайте о том, что они собираются идти в плавание. Информация появилась, когда мы вышли из Мурманска, направились в сторону Новой Земли, тогда на их сайте и во всех СМИ появилась информация, что вслед за нами в Мурманск пришел норвежский тримаран, который отправится в ту же самую экспедицию и будет пытаться нас обогнать. Они нас где-то в море видели, они рассказывали, у них условия проживания на яхте намного хуже, еду они готовят на горелках, там намного холоднее, у них были более экстремальные условия, чем у нас. Там мужики взрослые и закаленные. У них маленькая осадка и они могли пройти вдоль берега, где льда нет. Мы во льдах на Таймыре пробирались через лед. Еще мы решили идти через льды, потому что не понятно, что произошло бы со льдом через неделю, можно было остаться под Челюскиным и дожидаться пока лед уйдет, и мы пройдем по чистой воде. Мы понимали, что за нами идет тримаран, который пробежит это расстояние очень быстро, поэтому было принято решение штурмовать и искать проходы через лед.

В. Кузенкова: Сережа, когда стало понятно, что вы победили, как это было? Какие эмоции, чувства вы испытывали? Выход в пролив Ланкастер, Северная Америка.

С. Мурзаев: На самом деле, первый раз мы встретили в городе Дикси, познакомились, побывали у них в гостях, они побывали у нас. Потом мы встретились на Аляске, у них был поврежден штаг, а мы им подарили наш. Когда мы уже знали, что это победа, отмечали открытым столом, когда пришли в порт, где мы вошли в пролив. Спустя сутки пришел норвежский тримаран, мы пригласили их в гости, они отказались.

В. Кузенкова: Так или иначе, победа оказалась за вами, предстоял еще путь домой. Сережа — оператор фильма, который был создан по материалам экспедиции и автор большинства фотографий. Я думаю, что мы сделаем так, что у наших слушателей будет возможность посмотреть эти материалы. Что было самым красивым в кругосветке? Что тебе запомнилось?

С. Мурзаев: Самое интересное это была швартовка на Новой Земле, когда мы зашли в бухту, и было написано, что эта бухта спасает от сильных ветров, зайдя туда, мы поняли, что ветер только усилился. Когда мы бросили якорь, его потащило, мы начали его забирать, он за что-то зацепился, плюс у нас были проблемы с двигателем, он мог заглохнуть. Мы начали пытаться поднять якорь, по обе стороны крутили лебедками по очереди без перерыва, спустя два часа мы поняли, что зацепились за подводный кабель, он нас же и спас, он нас оставил на месте, чтобы мы не двигались. Мы там простояли до следующего дня, а когда все утихло, мы подошли к берегу. Самое красивое — это дикая природа, которая нетронута человеком. Айсберги, потрясающей красоты ледники, это непередаваемо. Здесь есть чувство восхищения перед нашей планетой. Север завораживает. Большинство людей, которые побывали на севере, их тянет обратно. Я не знаю, как это объяснить, но хочется на север. Дикий мир, животные — это тоже отдельная история. Мы повстречались с белой медведицей и с ее детенышами. Нам буквально не хватило 50 метров до берега. Потом долго наблюдали за ними с яхты. Тюлени попадались, они немного боязливые. Моржи любопытные, они приходили к нам в гости и плавали вокруг яхты. Нерпы тоже милое животное. Хотели увидеть полярную сову, но не получилось. С китами тоже разошлись, мы знали, где их можно найти, но не получилось. В прошлом году мы встречались с китами. Когда вышли из Мурманске и в Канаде встречались с дельфинами. Очень интересное животное, они выпрыгивают перед носом яхты.

В. Кузенкова: Здорово. Замечательные картины.

С. Мурзаев: У нас природа разнообразная. Есть красивые дикие места. Очень запомнилась Гренландия своим горами Исландия своими гейзерами Россия своей дикостью, Аляска своими поселениями, это надо видеть. Маленький поселок, который намного развит, чем у нас, там своеобразный народ, везде лежат рога, бивни, шкуры. Им разрешена охота, это единственный источник дохода и проживания. Они охотятся на китов, моржей. Нам на Аляске подарили усы кита, у меня оказались клыки моржа. Так же находили черепа медведей. Еще запомнился сильно нарвал, он напоминает дельфина, но у него рог. Мы их самих не видели, но держали рог в руках.

В. Кузенкова: Сереж, наше время все-таки ограничено, поэтому я предлагаю перейти к следующей заключительной части вопросов. После всего, что было пережито, твои мысли и чувства, когда пришвартовались в Петербурге?

С. Мурзаев: Я не знаю, как это передать. Голова была пустая, я пытался в голову вбить, что это Санкт-Петербург, вот они дома, причал, мама с папой, друзья, но голова и тело боролись и не понимали, что это окончание экспедиции. Руки дрожали, сказать ничего не мог. Мандраж пропал, когда я спустился в метро, мы потом еще яхту перешвартовали в яхт-клуб, оставили ее там, подняли бокалы за удачное возвращение домой, когда мы уже отправились в сторону дома, я сел в метро, у меня пропал мандраж, и только тогда я почувствовал, что это родное метро, родной народ, что я еду в сторону своего дома, меня там ждут родные и близкие. Не было осознания того, что это окончание экспедиции.

В. Кузенкова: Какого быть мировым рекордсменом в России?

С. Мурзаев: Не знаю, маме, папе и мне хорошо. Наше путешествие полярники оценили.

В. Кузенкова: Я знаю, что вы стали яхтсменами года.

С. Мурзаев: Да. Федерация Парусного Союза присудила нам номинацию «Яхтсмен Года». Нас приглашали в Арктический международный форум. Достаточно много писем нам пришло от людей, которые занимаются путешествиями, полярников, просто сочувствующие. Мы вели блоги, нам постоянно приходили сообщения от людей, которые нас поддерживали в столь суровых условиях. Вернулся я со всем иными чувствами, чего хочется в жизни, что надо делать. Желания дальше продолжать добиваться того, чего хотим, развиваться в этом направлении.

В. Кузенкова: Чтобы ты посоветовал людям, которые хотят сделать нечто большое и значительное, что войдет в историю? С чего начать? Каким должен быть первый шаг?

С. Мурзаев: Не бояться ничего. Все в жизни реально и возможно, было бы только желание и стремление. Будет тяжело, все в жизни тяжело, но все возможно и реально. Есть доля случайностей, везения, но все равно, если ты не будешь этого бояться, будешь к этому идти, обязательно удача будет на твоей стороне.

В. Кузенкова: К сожалению, даже мы ограничены во времени, поэтому вынуждены завершить нашу программу. Сережа, спасибо тебе большое за то, что нашел время и пришел в студию.

С. Мурзаев: Вам спасибо за то, что пригласили. Очень рад Вас видеть.

В. Кузенкова: Друзья, я считаю, что страна должна знать своих героев, должна знать о том, что в нашей жизни осталось место рекордам и свершениям. Нам есть, чем гордиться. В России достаточно смелых, отважных и решительных людей. История кругосветной экспедиции яхты «Петр Первый» еще одно тому доказательство. Если мы захотим узнавать о таких историях, мы о них обязательно узнаем. В завершении хочу сказать искреннее спасибо Сереже и всему экипажу «Петр Первый», штабу экспедиции за эту победу. Низкий Вам поклон от на сухопутных. Желаю удачи и новых горизонтов.

С. Мурзаев: Спасибо.

В. Кузенкова: Дорогие слушатели, специально для Вас мы разместили в этом выпуске ссылку на фильм об экспедиции. До новых встреч.

Ширина

Гость второго выпуска программы «Преодоление» — Сергей Мурзаев, участник Арктической кругосветной экспедиции яхты «Петр I».

В 2010 году российский экипаж парусной яхты «Петр I» впервые в истории мирового мореплавания обогнул Арктику вокруг земного шара, пройдя Северо-Восточным и Северо-Западным морскими проходами за один сезон. До этого ни одному судну в мире не удавалось совершить подобное плавание. Уникальность экспедиции заключалась в прохождении этого маршрута за одну навигацию и без помощи ледокола. 3 месяца и 16 дней потребовалось экипажу, чтобы преодолеть расстояние в 9023 морские мили, 3000 из которых в суровых ледовых условиях, и достичь заветной цели. Всего же за полгода экспедиции было пройдено более 13000 морских миль.

Вся команда состояла из молодых людей, возраст которых не превышал на момент плавания двадцати шести (26) лет, а так же берегового штаба в Санкт-Петербурге, состоявшего из опытных метеорологов, и команды, обеспечивавшей решение организационных вопросов.

Сергей рассказал нам:

— О подготовке к рекорду в рекордные сроки.
— Как парусная яхта стала маленьким упорным ледоколом.
— О простых радостях суровых будней экспедиции.
— О красоте Севера и встрече с полярными мишками.
— Как сделать то, что еще никому на планете не удавалось.

Фильм «Арктическая кругосветка яхты «Петр I»: http://vimeo.com/21342066

Выпуски

Комментарии